Вместо предисловия
Для того, чтобы по достоинству оценить значение “Евангелия от Варнавы”,
необходимо сначала вспомнить критерий отличия “Слова Бога”, “Божественных
книг и посланий”, т.е. Откровения Всевышнего, от слова человеческого, от
продукта человеческого ума и воли. Это необходимо во избежание ошибки
принятия человеческих суждений за волю Единственного и Всемогущего Творца.
Главный критерий различия – это установление того, по чьей воле она
написана и донесена до людей, т.е. кто является субъектом написания
рассматриваемой книги и автором ее содержания (“субъект – самостоятельно
действующее существо”). Кем технически записана книга – это вопрос уже
вторичный, имеющий значение лишь для внешнего свидетельства истинности,
главное же – кто изъявил волю донести до людей данное смысловое
послание: Бог или человек. Субъект Слова Бога – это Сам Бог, и более
никто. Тот человек, который свидетельствует о ниспослании через него
Откровения Всевышнего, свидетельствует тем самым о своем пророческом избрании
и полученной им от Бога миссии. Это должно быть засвидетельствовано и Самим
Богом через особые знамения, в противном случае может идти речь о
лжепророчестве.
Вот как описывает свое избранничество пророк Исаия:
“Тогда прилетел ко мне один из серафимов, и в руке у него горящий уголь,
который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих, и сказал: вот,
это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой
очищен. И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? И кто пойдет
для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня. И сказал Он: пойди, и скажи этому
народу…” (Ис. 6:1-9).
На основе этого текста Исаии Александр Пушкин написал стихотворение “Пророк”,
где уже обобщенным образом описывает миссию всякого пророка и показывает, как
Бог призывает человека к полному самоотвержению ради возвещения Истины:
“Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами, вещими как сон,
Моих денниц коснулся он,
Отверзлись вещие денницы,
Как у испуганной орлицы…
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон,
И внял я небе содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье…
И он к устам моим приник
И вырвал грешный мой язык
И празднословный, и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем
Во грудь отверстую воздвинул…
Как труп, в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
“Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей”.
Изучение дошедшего до нас опыта пророков Всемогущего Творца позволяет
сформулировать следующие признаки отличия подлинного пророчества от
лжепророчества и от любых человеческих сочинений:
·
Бог
дает Свое Откровение только избранному Им Самим пророку;
·
пророк
наперед никогда не знает того, что будет открыто ему свыше;
·
пророк
только передает тот смысл, который ему открыт Богом;
·
слова
и повеления Творца предваряются Его Собственным свидетельством о том, что это
– Его Откровение; пророк говорит: “Было ко мне слово Господне: Иди и скажи
им”;
·
слова
Бога не могут сами себе противоречить;
·
всякое
последующее Откровение подтверждает подлинность предыдущих пророческих
посланий, не противоречит им в основах веры и, в случае введения новых
положений и норм, специально говорит об отмене предыдущих положений и норм;
·
достоверным
текстом Откровения является только тот записанный текст, который не
подвергался никаким изменениям без прямого и достоверного свидетельства об
этом Самого Бога в Его последующем Откровении через Его последующего
избранника, полномочного свидетельствовать об этом.
Все эти признаки в своей совокупности раскрывают главный критерий отличия
Божественных книг от человеческих: субъект Откровения – только Сам
Всемогущий и Единственный Творец!
Установив, таким образом, критерий отличия Слова Бога от слова человека,
можно задать следующие вопросы:
Что такое христианский “Новый Завет”? Есть ли это Слово Бога, обращенное ко
всему человечеству, или это только слова человеческие, обращенные к
нескольким общинам иудеев и греков? Что за книги вошли в “Новый Завет”,
утвержденный только в 336 году н.э., т.е. через три века после описываемых в
нем событий? Почему из многочисленных посланий членов секты назореев,
описывающих жизнь Иисуса (мир ему) и названных “Евангелиями”, через 200 – 300
лет были отобраны только четыре, хотя во время жизни учеников Иисуса
признавались и почитались все?
Евангелие от Луки начинается так:
“Как уже многие начали составлять повествования о совершенно
известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого
начала очевидцами и служителями слова; то рассудилось и мне, по
тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе,
достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое описание того учения, в котором
ты был наставлен” (Лк.1:1-4).
Из данного текста очевидным образом следует, что субъектом этого “доброго
послания” (по-гречески: “эвангелион”) является не Бог, а человек, причем не
очевидец, а передающий одно из многих описаний учения с чужих
слов. Цель послания также чисто человеческая – автору “рассудилось” утвердить
своего ученика в ранее полученных знаниях. Слово “передали” как нельзя лучше
показывает, что речь идет о том, что сами христиане называют преданием.
Евангелие от Иоанна заканчивается словами: “Многое и другое сотворил Иисус;
но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы
написанных книг” (Ин.21:25). Эти завершающие слова наглядно показывают,
что субъектом послания также является человек, который сам решает, что ему
выбрать для публикации из большого объема информации, и при этом сам признает
факт серьезного сокращения им того, что было известно ему об Иисусе (мир
ему).
Апостол Павел в I Послании к коринфянам прямо ссылается на свою собственную
волю: “Это сказано мною как позволение, а не как повеление. Ибо желаю,
чтобы все люди были, как и я” (1Кор.7:6); “Относительно девства я не
имею повеления Господня, а даю совет” (1Кор.7:25) и т.д.
Таким образом, мы можем констатировать, что в начале IV века сохранились лишь
обрывочные сведения о жизни Иисуса и отдельные его поучения в устном
пересказе, записанные через несколько десятилетий после их произнесения и,
большей частью, с чужих слов. Есть несколько “евангелий” от Матфея, Марка,
Луки и т.д., но Евангелия от Иисуса, которое можно было бы считать
Откровением Всевышнего, либо не было вовсе, либо оно не сохранилось!
Священнослужители III – IV веков, не имевшие полномочий пророков Бога,
провели селекцию древних текстов: многие из них были через 200 лет после их
написания произвольно отвергнуты, другие произвольно включены в кодекс
“Нового Завета”, утвержденный языческим императором (Константин Великий
проводил церковные соборы и утверждал христианские нормы с 325 г., будучи жрецом
зороастрийского бога Митры, крещение он принял лишь в 336 г., перед смертью). В
тексты Евангелий позднее вносились правки, добавлялись целые главы. В его
окончательной редакции Новый Завет был утвержден Трулльским собором церкви
только в 692 году, т.е. почти через 7 веков после описанных событий! Причем
большую часть этих книг составили даже не пересказанные поучения Иисуса
Христа, а собственные поучения нескольких его учеников и известного гонителя
христиан Павла, который сам Иисуса вообще никогда не видел и не слышал.
Пророческой формулы: “скажи им” – в их текстах нет вообще.
С позиции верующего в Единого Всемогущего Бога, весь Новый Завет можно
рассматривать как сборник исторических преданий но не как книгу Откровения:
“Евангелия” – аналогично недостоверным хадисам, послания апостолов –
аналогично тафсирам. И все сохранившиеся древние евангелия имеют для нас
одинаковую ценность, повествуя о некоторых сторонах жизни и проповеди пророка
Всевышнего Аллаха Иисуса (мир ему). В этом смысле “Евангелие от Варнавы”,
археологических данных о его происхождении мы не имеем, обладает нисколько не
меньшей достоверностью в передаче слов Иисуса, поскольку внутренняя логика и
непротиворечивость этого Евангелия явно превосходит так называемые
“канонические” Евангелия, где есть множество внутренних нестыковок. Описывая
те же самые события, что и в утвержденных Римом текстах Евангелий, Варнава
дает им иную трактовку, отражающую дух Единобожия, присущий многим древним
иудеям, принявшим Иисуса как посланника Всевышнего.
С этой точки зрения, изучение “Евангелие от Варнавы” весьма полезно и
открывает современному человеку те умонастроения в древнем христианстве,
которые впоследствии позволили избежать соблазнов государственной религии
языческого по своей сути Рима и с чистым сердцем принять последнее Откровение
Бога на земле – достохвальный Коран.
|